Разглядывая стебли, ветви, цветы и листья, расположенные на фасадах модерна, мы убеждаемся, что они обладают не только динамическим и композиционным, но и архитектурным потенциалом. Прежде всего это чувствуется в новых способах размещения декора. Простейший вариант - растение, прикрепленное к стене, - встречается в десятках случаев и отражает конфликт архитектурного и вегетативного элементов. Плененные побеги папоротника и ущемленные за хвост «змеи горынычи» с малютинского фасада очень близки этой логике

В фасадном декоре модерна есть устойчивый набор элементарных форм, которые служат основой для создания всевозможных композиций. Наиболее обычные флоральные мотивы - побег, срезанная (часто цветущая) ветвь, орнаментальные фрагменты растения (цветок, лист, веточка), цельный растительный организм, изображаемый нередко с корнями, и, наконец, классические формы - розетка, гирлянда, букет. В формообразовании модерна эта классика играет явно подчиненную роль, на первый же план выступают два образа - растительный организм и сплетение отдельных мотивов.
Организм - не обязательно законченное и вообще реальное растение

Декоративные темы модерна в большинстве своем не оригинальны - пейзажная вставка, цветочный либо растительный орнамент, тянущийся вдоль архитектурного профиля. Но обновилась стратегия работы с этим материалом: исходной точкой, зерном будущего образа стал сжатый, стихийный по происхождению и поведению декоративно-изобразительный мотив. Истоки «садов души» нужно искать не в изобразительных сценах - евангельских фресках Васнецова, пейзажных панно Головина или сюжетных барельефах Николая Андреева, а в элементарных, повсеместных орнаментах.
Буйные формы необарокко 1880-1890-х годов стали переходным этапом от неживого, правильного узора эклектики к дышащему жизнью и намеками на живые образы орнаменту модерна

Архитектурный декор русского модерна - образец стиля, открытый всеобщему обозрению, нарядный переплет обширного тома из библиотеки мирового искусства. По иронии судьбы именно эта, наиболее наглядная, часть великого художественного эксперимента прошла мимо внимания специалистов. Пространственная композиция, тектоника фасадов, творческая эволюция лидеров стиля составляют основу архитектуры модерна, а вездесущие, повторяющиеся женские лики, звериные фигуры и цветочные массы - казалось бы, что здесь анализировать? Декор почти всегда оставался за рамками авторства и анализа: рисовал ли его архитектор, поступал он готовым с художественной фабрики, копировался из венского или парижского журнала - мало кого интересовало.
В повести Зинаиды Гиппиус «Живые и мертвые», которая посвящена тихой жизни красивого кладбища - «сада», как называет его героиня, есть многозначительная фраза: «Сад казался простым садом

Мы все растем в архитектурной среде разных временных слоев. Чаще из купчинско-охтинских сот социалистического шаблона по выходным едем в центр или в пригороды. Глаз порадовать, историей подышать. И глаз наш в классицизме, да в барокко с близорукости на дальнозоркость переключается, не видя порой того естественного, неприказного хода архитектурных настроений, что захватывал царских детей, да и родителей их, дабы полюбоваться и воспитать на примере