Модерн “чистый” закончил свое победное шествие примерно к 1909 году. Дальше — неоклассицизм, необарокко, “неорусский стиль”. А разве не с последнего все началось? Ведь началось с Абрамцева.

Но, ведь, мы читали, что модерн “эволюционировал” в конструктивизм? Еще до “Перестройки” как-то выпустили альбом с поэтическим названием “Сердцем чувствуя революцию”, весьма неплохого качества. Написали бы “Русский авангард 1910-1920-х годов, смели бы его с прилавков за три дня. А Ваш автор полистал у того же прилавка и понял — правда, “Сердцем”. Модерну противостоял авангард (или “модернизм”, откуда большая путаница)

Модерн был на редкость разнолик. Мы не в состоянии постичь разнообразности даже живописного модерна: и весьма непохожих художников “Мира искусства”, и В.Билибина, и Н.Кустодиева, и В.Борисова-Мусатова. Мы до сих пор не договорились о модерне в литературе, а , между тем, акмеисты — безупречный и безвопроссный модерн. Д.Сарабьянов, автор единственной в России прекрасной книги о модерне, когда-то убедительно доказывал нам, студентам, в спецсеминаре, что модерн не похож на другие стили: не по множеству совпадений черт определяется, а по совпадению одной или немногих черт.

Не больше десятилетия хватило модерну, чтобы завоевать Русь. Все вцепились в него: и Государь, и последний мастеровой (но не нищий: вот кто люто ненавидел модерн, как босяк Горький)! Классицизм при помощи правительства стал общенациональным за полвека, модерн, при подозрительном отношении властей, за 10-15 лет. Почему?

Историзм высоко вздернул и художественное, и профессиональное качество работы: изволь-ка побыть строго византийским мастером! Модерн “забрал” планку еще выше: изволь-ка, мастеровой, быть и византийцем, и тюрком, и шведом, оставаясь русским!

Первую, как на Западе, так и в России, попытку вернуться к национальным неповторимым для каждой страны традициям совершил еще в конце ХУШ века романтизм. Ренессанс стремился повсеместно вернуться к античным образцам. Барокко, отвергая ренессансную универсальность, было разнообразнее в проявлениях, но включало собственную универсальность, универсальность католической Контрреформации. Классицизм, жестко связанный с Просвещением, готов был весь мир перестроить в соответствии с нормами Энциклопедии. А романтизм, воспевая Средневековье, везде пытался вернуть национальную неповторимость, апеллируя к высокой нравственности рыцарства против рационализма и служения наживе буржуазного мира. Романтизм вызвал к жизни готический роман, в поэзии заметнейшим жанром становится баллада. В русском романтизме тоже много было готического, в основном потому, что тогда на нас больше других влияли англичане. Англия более всего знаменита как страна традиций. И Россия была такой в ХУП веке, и русские всегда так или иначе хотели вернуть своей стране подобный статус, но у англичан получалось лучше, ведь они уже пережили и презрели собственную революцию. Из всех европейских стран Англия дольше всего сохраняла средневековые элементы в искусствах, особенно в архитектуре. И вскоре за окончательным их исчезновением первой начала возвратное движение в романтизме. А затем Англия станет и первой страной модерна. Уже в начале Х1Х века в полотнах великого живописца-романтика Дж.Тэрнера исследователи различают черты будущего стиля. Прерафаэлитов многие уже просто относят к модерну. В середине столетия У.Моррис сражается с порабощающей человека серийной промышленной продукцией, пытаясь вернуть к жизни средневекового ремесленника-художника. И все это на фоне никогда не уходившей из английской литературы романтической линии.

Русский путь к модерну был и сложнее, и длиннее. В академической живописи у нас чрезмерно засиделся классицизм, а целое поколение талантливейших художников-передвижников было погублено “народолюбцем” В.Стасовым. В русской литературе мощная в первой половине Х1Х столетия романтическая линия постепенно угасает и во второй половине века едва тлеет в творениях гениального одиночки Н.Лескова. Правда, уверенно тянула к национальной традиции архитектура.